CblP-Richarn

Я никогда не стремился к славе. Слава — удел тех, кому не хватает внутреннего величия. Наполеон завоёвывал Европу, Цезарь перешёл Рубикон, Александр Македонский дошёл до Индии. Я же каждое утро проверяю, не упала ли Пармиджано в рейтинге. У каждого своя империя. У каждого свой крест. Но только мой противник продаётся в нарезке по 150 граммов.

Вчера психолог спросил, что я почувствую, если Пармиджано исчезнет навсегда. Я долго молчал. Потом посмотрел ему прямо в глаза и спросил: «А что чувствовал бы Бетховен, если бы исчезла музыка?» Он записал что-то в блокнот. Вероятно, осознал глубину моей личности. Хотя краем глаза я заметил слово «госпитализация». Гении всегда были непоняты современниками.
Мать снова завела разговор о женитьбе. Сказала, что в моём возрасте пора думать о семье, детях и будущем. Я объяснил, что нельзя строить личное счастье, пока Пармиджано удерживает первую строчку. Это было бы предательством собственных идеалов. Мать заплакала. Видимо, впервые осознала, какого великого человека воспитала. Отец молча вышел покурить. Мужчины по-разному переживают исторические моменты.

На свидании девушка спросила, чего я добился в жизни. Я ответил, что уже третий месяц веду непримиримую борьбу с итальянским сыром. Она засмеялась. Я не стал объяснять, что именно так современники смеялись над первыми воздухоплавателями. Просто оплатил кофе и ушёл. Некоторые женщины ещё не готовы к отношениям с человеком, несущим ответственность за судьбу цивилизации.
Вчера зашёл в супермаркет и увидел пожилую женщину, которая выбирала пармезан. Я осторожно подошёл и сказал: «Вы даже не представляете, кому помогаете». Она ударила меня сумкой. В ней оказалась бутылка молока. Символично. Молочная промышленность нанесла первый физический удар. Значит, противник нервничает.
Друг сказал, что мне нужна цель в жизни. Я посмотрел на него с сожалением. Человек с ипотекой, двумя детьми и больной спиной пытается объяснить смысл существования тому, кто бросил вызов Пармиджано. Я не стал спорить. Слабых нужно беречь. В конце концов, именно ради таких людей я и продолжаю свою борьбу.

Иногда по ночам я представляю день окончательной победы. Пармиджано падает на второе место. Мир замирает. Где-то в Италии старый сыровар опускается на колени, понимая, что эпоха закончилась. На улицах Рима молчат колокола. В Ватикане объявляют чрезвычайное заседание. А я просто завариваю чай. Без сахара. Потому что истинная победа не нуждается в сладости.
Недавно встретил бывшую одноклассницу. Она рассказала, что вышла замуж, родила троих детей и открыла собственное дело. Потом спросила, как мои успехи. Я сказал: «Пармиджано пока держится». Она почему-то обняла меня и предложила обратиться за помощью. Я понял, что даже спустя двадцать лет она продолжает испытывать ко мне чувства.

Я не ненавижу Пармиджано. Ненависть — слишком примитивная эмоция для нашего противостояния. Я уважаю её стойкость. Её выдержку. Её способность оставаться первой, несмотря на все мои мысленные проклятия. Иногда мне кажется, что между нами возникла особая связь. Возможно, однажды мы встретимся лицом к лицу. Я и сыр. Два титана. Две судьбы. Один холодильник.

Но вчера вечером случилось то, чего я ждал всю свою жизнь.
**Пармиджано упала на второе место.**

Я не закричал. Не заплакал. Просто встал посреди комнаты и несколько минут смотрел в одну точку. Так, наверное, чувствовал себя Гагарин, когда впервые увидел Землю из космоса. Так чувствовал себя Ньютон под яблоней. Так чувствовал себя человек, которому наконец-то выдали сдачу на кассе без мелочи.

Я позвонил матери.

— Мам, всё. Я победил.

Она долго молчала.

— Сынок, нам нужно поговорить.

— Понимаешь, — начала она, — я три месяца смотрела, как ты воюешь с этим сыром. И решила тебе помочь.

— Каким образом?

— Зарегистрировала тебя в рейтинге.

Я замер.

— Ну, отправила фотографию, описание. Написала, что продукт отечественный, твёрдый, выдержанный, с выраженной горечью. Хранится преимущественно в домашних условиях. При контакте с женщинами может крошиться.

Я медленно открыл рейтинг.

На первом месте действительно был я.

**«СЫР Ричарн. ПРОДУКТ: ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ. ВЫДЕРЖКА: ОСОБАЯ. СОЗРЕВАНИЕ: НЕ ЗАВЕРШЕНО. ВКУС: СПЕЦИФИЧЕСКИЙ. УПОТРЕБЛЯТЬ С ОСТОРОЖНОСТЬЮ».**
Под фотографией красовалась золотая медаль.

Я сел на пол.

Вся моя жизнь пронеслась перед глазами. Все бессонные ночи. Все жертвы. Все несостоявшиеся отношения. Все унижения. Я победил Пармиджано.

Но какой ценой?

Мать осторожно погладила меня по голове.

— Зато теперь ты первый, сынок.

Из кухни донёсся голос отца:

— А сколько этот долбоёб теперь за килограмм стоит?

Я заплакал.

Но история на этом не закончилась.

На следующее утро за мной приехали двое мужчин в белых халатах. Сообщили, что меня ждёт торжественное награждение.
Мать плакала. Отец с балкона кричал:

— Наконец-то, блядь!

Привезли в большое здание за городом.

На входе висела табличка:
**«Областная психиатрическая больница № 4».**

Я усмехнулся. Психологическая война. Последняя надежда проигравшей стороны.

В кабинете меня встретил пожилой врач.

— Итак, СЫР Ричарн. Объясните, какого хуя вы три месяца воюете с сыром?

— Доктор, вы же не спрашиваете у Наполеона, зачем он пошёл на Москву?

— Спрашиваю. Он у нас в третьем корпусе.

Я почувствовал уважение к учреждению.
Врач открыл папку.

— Рейтинг, за которым вы следили, — рейтинг пациентов нашей больницы. Пармиджано восемь лет считал себя итальянским сыром. Самый тяжёлый случай за всю историю.

— Считал?

— Да. Вчера вы с ним познакомились. Он узнал, что потерял первое место, и впервые за восемь лет признал себя человеком. Сегодня его выписали.

— Значит, я победил?

— Да.

— Официально?

— Абсолютно.

— Сука. Я знал.

Доктор закрыл лицо руками.

— Но есть одна проблема, — продолжил он. — Пармиджано — это не просто прозвище пациента.

— А что?

— **Это должность.**

Он снял очки, затем белый халат.

На груди висел бейджик:
**«ПАЦИЕНТ № 001. ПАРМИДЖАНО».**
— Восемь лет назад я вылечил предыдущего главврача, убедив его, что я ещё более выдержанный сыр. Он выздоровел, а я занял его место. И вот теперь появился ты.

Я похолодел.

— Подождите. То есть вы тоже псих?!

— Уже нет, коллега.

— КАКОЙ Я ВАМ, НАХУЙ, КОЛЛЕГА?!
Доктор положил передо мной приказ:
**«Назначить СЫР Ричарн главным врачом в связи с достижением первого места в рейтинге».**

— Поздравляю. Теперь больница ваша.

— А ГДЕ НАСТОЯЩИЕ ВРАЧИ?!

— Сынок, здесь шестьдесят лет нет настоящих врачей.

Он взял чемодан и ушёл.

Через минуту вошла медсестра.

— Доктор Ричарн, к вам Наполеон.

— Я НЕ ДОКТОР, БЛЯДЬ!

Она спокойно записала:
«Отрицание профессиональной идентичности. Адаптация проходит нормально».

На следующий день приехали родители.

Мать увидела меня в белом халате и расплакалась:

— Сыночек, ты всё-таки стал доктором!

Отец пожал руку:

— Ну нихуя себе. А мы думали, ты просто долбоёб.

Но вечером я обнаружил в архиве фотографию основателя больницы.
**«ПЕРВЫЙ ГЛАВНЫЙ ВРАЧ. 1966 ГОД».**

На фотографии был мой отец.

Я немедленно позвонил домой.

— ПАПА, ТЫ ЧТО, ТОЖЕ ЗДЕСЬ РАБОТАЛ?!

— Блядь, наконец-то дошло. Это наша семейная больница. Я её в карты проиграл. А теперь ты вернул.

Я положил трубку.

Потом достал регистрационные документы учреждения.
**ВЫЯСНИЛОСЬ, ЧТО БОЛЬНИЦА ВООБЩЕ НЕ БОЛЬНИЦА.**

По документам это сыроварня.
Шестьдесят лет здесь никто никого не лечил.
Пациентов просто выдерживали.

Я в ужасе бросился к медсестре.

— ПОЧЕМУ ВЫ МНЕ НЕ СКАЗАЛИ?!

— Вы не спрашивали.

— А ЧТО С ПАЦИЕНТАМИ?!

— Ждём, пока созреют.

Она открыла журнал.

**«СЫР Ричарн. Выдержка: 36 месяцев. Готовность: 2%».**

Я почувствовал слабость.

Тут зазвонил телефон.
Отец.
— Сынок, ты там держись. Главное — никаких документов на нарезку не подписывай.

На заднем плане послышался знакомый голос бывшего главврача:

— Передай Ричарну, что через три года я вернусь за партией.

— ПАПА, ОН ЧТО, С ТОБОЙ?!

— Ну да. Вместе отдыхаем.

— ВЫ ЧТО, БЛЯДЬ, ЗНАКОМЫ?!

Отец рассмеялся.

— Сынок, ты так ничего и не понял?

— ЧЕГО Я НЕ ПОНЯЛ?!

— **Пармиджано — это я и был. До того, как проиграл больницу.**
Связь оборвалась.

Я медленно повернулся к зеркалу.

На моём халате висел новый бейджик:
**«ГЛАВНЫЙ ВРАЧ — ПАРМИДЖАНО. СЫР РИЧАРН».**

Под ним мелким шрифтом:
*«Семейная сыроварня. Третье поколение».*
**P. S.** Сегодня получил первую зарплату. Три килограмма гауды и упаковку плавленого сыра.

**P. P. S.** Наполеон пожаловался, что ночью его кто-то натирал солью. Назначил расследование. Медсестра сказала, что это технологический процесс.

**P. P. P. S.** Бывший главврач прислал открытку из Италии:
«Спасибо, долбоёб. Ты даже не представляешь, как я заебался быть сыром».

**P. P. P. P. S.** Сегодня отец позвонил и спросил, не начал ли я покрываться благородной плесенью.

Я ответил, что нет.

Он сказал:

«Рано, значит. Созревай, сынок».

**P. P. P. P. P. S.**

Только что пришёл Наполеон.
Говорит, что хочет захватить Европу.

Я объяснил, что сначала ему необходимо пройти выдержку.

Он согласился.
Впервые за долгое время я почувствовал, что действительно занимаюсь медициной.
**Пармиджано больше не наблюдает.**
**Теперь Пармиджано — это я.**

И какого хуя у меня завтра двадцать три пациента на засолку?